Обострение после отпуска: как лето влияет на кожу

Елена Шаманина, 

врач-косметолог, дерматолог, специалист интегральной и превентивной антивозрастной медицины, основатель «Школы разумного косметолога», основатель бренда косметики Shamel Skin Care, Россия 

Летний период времени у большинства пациентов ассоциируется с отдыхом, отпуском и улучшением качества кожи, связанным с загаром и маскировкой несовершенств. Но вот врачи-косметологи с этим никак не могут согласиться, прекрасно зная, что вслед за кратковременным улучшением состояния кожи приходит обострение дерматологических заболеваний и зачастую длительное лечение последствий.

В современной дерматологии и косметологии накоплено большое количество наблюдений и данных, свидетельствующих о том, что воздействие ультрафиолетового (УФ) излучения, инфракрасного спектра, видимого света и повышенной температуры окружающей среды способно индуцировать каскад патологических реакций, связанных с нейрогенным воспалением, оксидативным стрессом, дисрегуляцией врожденного иммунитета и нарушением барьерной функции кожи. Все эти процессы являются важными триггерами обострения хронических воспалительных дерматозов, включая акне, розацеа и мелазму.

Кожа — нейроиммуноэндокринный орган

Наша кожа — это не просто механический барьер, а сложно устроенный нейроиммунноэндокринный орган, в котором под влиянием солнечного излучения и повышенной тепловой нагрузки происходит активация рецепторов врожденного иммунитета, усиление продукции реактивных форм кислорода, выброс нейропептидов и вазоактивных молекул, что приводит к развитию или усилению хронического воспаления. В этих условиях кожа выступает как интегративная система, объединяющая сигнальные пути нервной, иммунной и эндокринной регуляции. Кератиноциты, меланоциты, клетки Лангерганса, тучные клетки и окончания периферических нервов образуют функционально единый нейроиммунный «интерфейс», способный к быстрой адаптации в ответ на экзогенные и эндогенные стрессоры, а УФ-излучение и повышение температуры как раз и являются теми самыми стрессорами, запускающими каскад воспалительных реакций (рис. 1).

Патофизиологические механизмы обострения дерматологических заболеваний

Активация врожденной иммунной функции кожи под воздействием УФ-излучения и повышения температуры в летний период представляет собой комплексный многоуровневый процесс, включающий фотохимические, термочувствительные и нейроиммунные механизмы.

Под действием УФ-излучения (преимущественно UVB и частично UVA) в эпидермисе формируются фотопродукты ДНК (циклопиримидиновые димеры), а также происходит окислительное повреждение липидов и белков с образованием реактивных форм кислорода (ROS). Эти молекулярные изменения приводят к формированию сигналов «повреждения» (DAMPs — damage-associated molecular patterns), которые распознаются рецепторами врожденного иммунитета, включая Toll-like рецепторы (TLR2, TLR4).

Активация TLR-сигналинга инициирует внутриклеточные каскады через NF-κB и MAPK-пути, что приводит к транскрипции провоспалительных цитокинов (IL-1β, IL-6, TNF-α), хемокинов (CXCL8/IL-8) и антимикробных пептидов (β-дефензины, кателицидин LL-37). Одновременно повреждение клеточных структур и накопление ROS активируют инфламмасому NLRP3, что способствует созреванию и секреции IL-1β и IL-18, усиливая локальный воспалительный ответ.

Важную роль играет изменение функциональной активности кератиноцитов. Современные представления рассматривают кератиноцит не только как структурный элемент эпидермиса, но и как активную иммунокомпетентную клетку. Под воздействием УФ-излучения и тепла кератиноциты начинают активно продуцировать IL 1, IL 33, TNF-α. Эти медиаторы усиливают активацию дендритных клеток, Th2- и Th17-опосредованных иммунных реакций, а также стимулируют миграцию нейтрофилов и макрофагов в очаг воспаления. Миграция клеток Лангерганса из эпидермиса в регионарные лимфатические узлы сопровождается снижением локальной толерантности и усилением антиген-презентирующей активности. В результате формируется состояние транзиторной иммунной активации с последующей ремодуляцией барьерных и воспалительных процессов.

Нейрогенное воспаление представляет собой патологический процесс, в основе которого находятся двунаправленные взаимодействия между клетками нервной и иммунной систем с участием широкого спектра биологически активных веществ: выбросом субстанции P, нейрокинина А и кальцитонин ген связанного пептида (CGRP). Под воздействием высокой температуры, УФ-излучения и инфракрасного тепла происходит активация термочувствительных TRPV1- и TRPV4-рецепторов, расположенных на кератиноцитах, себоцитах и сенсорных нервных окончаниях кожи. Это сопровождается выбросом нейропептидов — субстанции P, кальцитонин-ген связанного пептида (CGRP) и нейрокинина А. Данные медиаторы индуцируют вазодилатацию, усиливают сосудистую проницаемость и стимулируют дегрануляцию тучных клеток, способствуя развитию нейрогенного воспаления.

Также в летний период значительно изменяется и состояние микробиома кожи. Повышенная влажность, гиперсекреция себума и изменение pH создают условия для избыточного роста условно-патогенной микрофлоры, включая Staphylococcus aureus, Cutibacterium acnes и дрожжеподобные грибы рода Malassezia. Микробные антигены и продукты их метаболизма дополнительно активируют Toll-like рецепторы и инфламмасомы, усиливая врожденный иммунный ответ и поддерживая нейрогенное воспаление.

Акне и сезонное обострение летом

Обострение акне в летний период связано не только с повышенной секрецией кожного сала и изменением микробиома, но и с активацией нейрогенного воспаления и врожденного иммунитета кожи. Современные исследования рассматривают акне как хроническое иммуновоспалительное заболевание с выраженным участием нейроиммунных механизмов.

Субстанция P играет особенно важную роль в патогенезе акне. Она напрямую стимулирует себоциты, повышая синтез кожного сала и изменяя его липидный состав. При этом увеличивается содержание окисляемых липидов, сквалена и провоспалительных свободных жирных кислот. В условиях ультрафиолет-индуцированного оксидативного стресса происходит перекисное окисление липидов себума с образованием высокоиммуногенных молекул, активирующих врожденный иммунитет.

Повреждение кератиноцитов и окисление компонентов себума приводят к высвобождению DAMP-молекул, распознаваемых Toll-like рецепторами (преимущественно TLR2 и TLR4) на кератиноцитах, макрофагах и дендритных клетках. Дополнительным стимулом становится Cutibacterium acnes, активно взаимодействующий с TLR2. Это инициирует NF-κB-зависимый воспалительный каскад с продукцией IL-1β, IL-6, IL-8 и TNF-α.

Особую роль в летнем обострении акне играет активация инфламмасомы NLRP3. Под влиянием реактивных форм кислорода, бактериальных антигенови окисленных липидов происходит активация каспазы-1 и усиленное созревание IL 1β — одного из ключевых цитокинов акне-воспаления. IL 1β стимулирует фолликулярный гиперкератоз, нарушает нормальную десквамацию эпителия и способствует формированию микрокомедонов — раннего морфологического элемента акне.

Давайте рассмотрим, каким образом происходит сезонное обострение самых актуальных дерматологических заболеваний. Тепловая нагрузка и усиленное потоотделение дополнительно нарушают барьерную функцию кожи. Изменение pH, мацерация устьев фолликулов и окклюзия, возникающая при использовании солнцезащитных средств или повышенной влажности, создают условия для усиленного размножения Cutibacterium acnes и формирования анаэробной среды внутри сально-волосяного фолликула. 

Нейрогенное воспаление также способствует хронизации процесса. Нейропептиды усиливают миграцию нейтрофилов и макрофагов в перифолликулярную зону, стимулируют продукцию матриксных металлопротеиназ и поддерживают разрушение внеклеточного матрикса. Это повышает риск формирования поствоспалительных рубцов и стойкой эритемы. 

Дополнительным фактором становится УФ-индуцированная иммуносупрессия. Несмотря на временное субъективное улучшение состояния кожи после инсоляции, связанное с подсушивающим эффектом и маскировкой эритемы загаром, хроническое УФ-воздействие нарушает локальную иммунную регуляцию, усиливает оксидативный стресс и поддерживает субклиническое воспаление. Именно по этой причине после отпуска и активного нахождения на солнце у пациентов наблюдается отсроченное обострение акне в конце лета или осенью. 

Таким образом, в летний период акне представляет собой результат сложного взаимодействия нейрогенного воспаления, активации врожденного иммунитета, оксидативного стресса, гиперсекреции себума и микробной дисрегуляции. Центральное место в этом процессе занимают TRP-зависимая нейросенсорная активация, TLR-сигналинг и инфламмасомный путь, формирующие хроническое воспаление с повреждением фолликулярного аппарата кожи. 

Розацеа и сезонное обострение летом 

Под влиянием тепла активируются термочувствительные TRP-каналы — прежде всего TRPV1, TRPV2, TRPV3 и TRPA1, расположенные на сенсорных нервных окончаниях, кератиноцитах, эндотелиальных клетках и тучных клетках кожи. Их активация приводит к массивному выбросу нейропептидов — субстанции P и кальцитонин-ген-связанного пептида (CGRP). Эти медиаторы индуцируют выраженную вазодилатацию, повышают сосудистую проницаемость и вызывают формирование стойкой эритемы. У пациентов с розацеа сосудистая сеть кожи лица характеризуется повышенной чувствительностью к нейроваскулярным стимулам, поэтому даже умеренное тепловое воздействие может провоцировать интенсивные приливы и длительное расширение поверхностных сосудов.

В летний период значительно изменяется состояние микробиома кожи.

Нейропептиды также активируют тучные клетки, которые играют важную роль в патогенезе розацеа. После дегрануляции тучные клетки выделяют гистамин, триптазу, TNF-α, IL-6, металлопротеиназы и сосудистые факторы роста. Эти вещества поддерживают хроническое воспаление, повреждают внеклеточный матрикс и способствуют ремоделированию сосудистой стенки. Именно хроническая активация тучных клеток рассматривается как один из механизмов формирования стойкой телеангиэктазии и персистирующей эритемы. 

УФ-излучение дополнительно усиливает воспалительный процесс через механизмы оксидативного стресса. Под действием UVA и UVB в коже образуются реактивные формы кислорода, повреждающие клеточные мембраны, митохондрии и ДНК кератиноцитов. В ответ активируются NF-κB- и AP-1 зависимые сигнальные пути, стимулирующие продукцию провоспалительных цитокинов и металлопротеиназ. Это способствует деградации коллагена, нарушению структуры дермального матрикса и прогрессированию сосудистых изменений. 

Ключевым звеном врожденного иммунитета при розацеа считается патологическая активация Toll-like рецептора TLR2. Его гиперэкспрессия на кератиноцитах приводит к усиленной продукции кателицидина LL-37 и сериновых протеаз калликреинового пути, особенно KLK5. В норме кателицидин выполняет антимикробную функцию, однако при розацеа образуются его аномальные провоспалительные формы. 

LL-37 обладает выраженным биологическим действием: 

• стимулирует хемотаксис нейтрофилов; 

• усиливает ангиогенез; 

• повышает сосудистую проницаемость; 

• индуцирует выброс цитокинов; 

• активирует тучные клетки; 

• усиливает оксидативный стресс.

Летняя инсоляция значительно усиливает экспрессию TLR2 и KLK5, что приводит к гиперпродукции LL-37 и поддержанию хронического воспаления. 

Дополнительную роль играет нарушение эпидермального барьера. Высокая температура, потоотделение и УФ-повреждение снижают содержание эпидермальных липидов и увеличивают трансэпидермальную потерю воды. Повышенная проницаемость кожи облегчает проникновение микробных антигенов и раздражающих факторов, усиливая активацию врожденного иммунитета. 

Существенное значение имеет и микробный фактор. В условиях тепла и повышенной продукции себума возрастает активность Demodex folliculorum. Антигены клеща и ассоциированных бактерий дополнительно стимулируют TLR2-зависимое воспаление и усиливают нейроиммунную активацию. 

Нейрогенное воспаление при розацеа тесно связано с субъективными симптомами заболевания — чувством жара, жжения, покалывания и гиперчувствительности кожи. Хроническая стимуляция сенсорных нервных окончаний приводит к формированию феномена нейросенсорной гиперреактивности, при котором кожа начинает чрезмерно реагировать даже на минимальные температурные колебания, солнечное воздействие или эмоциональные стимулы. 

Таким образом, летнее обострение розацеа формируется в результате синергического взаимодействия нейрогенного воспаления, врожденной иммунной дисрегуляции, оксидативного стресса и сосудистой гиперреактивности. Центральными патогенетическими механизмами являются активация TRP-каналов, гиперэкспрессия TLR2, избыточная продукция LL-37, дегрануляция тучных клеток и хроническая нейрососудистая дисфункция, что приводит к усилению эритемы, воспалительных высыпаний и прогрессированию заболевания.

Мелазма и сезонное обострение летом 

Нейрогенное воспаление играет важную роль в формировании устойчивой гиперпигментации. Субстанция P и CGRP стимулируют вазодилатацию и повышают сосудистую проницаемость, что приводит к развитию хронического микрососудистого воспаления в дерме. У пациентов с мелазмой часто выявляется повышенная васкуляризация кожи и увеличение экспрессии сосудистого эндотелиального фактора роста (VEGF). Хроническая сосудистая активация способствует постоянной стимуляции меланоцитов через паракринные сигнальные механизмы. 

Одновременно УФ-излучение индуцирует образование реактивных форм кислорода (ROS), вызывающих оксидативный стресс. ROS активируют NF-κB, MITF и другие сигнальные пути, регулирующие меланогенез. Это приводит к усилению экспрессии тирозиназы, TRP 1 и TRP 2 — ключевых ферментов синтеза меланина. При хронической инсоляции формируется состояние персистирующего субклинического воспаления, поддерживающего патологическую активность меланоцитов даже после прекращения активного УФ-воздействия. 

Важную роль в патогенезе мелазмы играет активация врожденного иммунитета кожи. Под действием УФ-излучения поврежденные кератиноциты высвобождают DAMP-молекулы, активирующие Toll-like-рецепторы (TLR2 и TLR4) на иммунных клетках и кератиноцитах. Это запускает синтез провоспалительных цитокинов — IL-1β, IL-6, TNF-α и простагландинов, способных усиливать меланогенез. 

Кератиноциты в условиях УФ-стресса становятся активными регуляторами пигментации. Они начинают продуцировать α-МСГ (α-MSH), эндотелин-1, стволовой фактор роста (SCF) и простагландин E2, которые через паракринные механизмы стимулируют пролиферацию и функциональную активность меланоцитов. Таким образом, воспаление и пигментообразование становятся тесно взаимосвязанными процессами. Повышенная температура окружающей среды и инфракрасное излучение также способны самостоятельно усиливать меланогенез даже без прямого участия UVB. Тепловой стресс активирует экспрессию белков теплового шока (HSP70), металлопротеиназ и провоспалительных цитокинов, поддерживая хроническое воспаление в дерме. Инфракрасное излучение дополнительно стимулирует ангиогенез и повреждение базальной мембраны. Нарушение дермоэпидермального соединения считается одним из важных механизмов хронизации мелазмы. Под действием воспалительных медиаторов и металлопротеиназ происходит повреждение базальной мембраны, вследствие чего меланин и меланофаги могут проникать в дерму. Формируется дермальный компонент пигментации, который значительно хуже поддается терапии и характеризуется высокой склонностью к рецидивированию.

Тепловая нагрузка и усиленное потоотделение нарушают барьерную функцию кожи.

Дополнительное значение имеет участие тучных клеток. В коже пациентов с мелазмой часто обнаруживается увеличение их количества. Под влиянием нейропептидов и ультрафиолета тучные клетки выделяют гистамин, триптазу, VEGF и воспалительные цитокины. Гистамин способен напрямую стимулировать меланоциты через H2-рецепторы, усиливая синтез меланина, а VEGF поддерживает патологическую сосудистую сеть, характерную для мелазмы. 

Таким образом, летнее обострение мелазмы представляет собой результат сложного взаимодействия УФ-индуцированного оксидативного стресса, нейрогенного воспаления, сосудистой дисфункции и активации врожденного иммунитета кожи. Центральными механизмами являются активация TRP-рецепторов, высвобождение нейропептидов, TLR-зависимый воспалительный ответ, хроническая продукция провоспалительных цитокинов и паракринная стимуляция меланоцитов, что приводит к усилению и устойчивости гиперпигментации.

Современные перспективы терапии

Теперь уже можно абсолютно точно говорить, что современные перспективы терапии хронических воспалительных и пигментных дерматозов в летний период должны выходить далеко за рамки исключительно SPF-защиты и должны быть направлены на коррекцию нейроиммунных, сосудистых и оксидативных механизмов повреждения кожи. 

Помимо фотопротекции, все большее значение приобретают средства, способные снижать активацию врожденного иммунитета, подавлять нейрогенное воспаление и восстанавливать эпидермальный барьер. 

Особый интерес представляют: 

• антиоксиданты, уменьшающие УФ-индуцированный оксидативный стресс и продукцию провоспалительных цитокинов; 

• нейромодуляторы, направленные на уменьшение высвобождения нейропептидов (субстанции P, CGRP), снижение активации сенсорных TRP-каналов и повышение стрессоустойчивости кожи к внешним раздражителям. Контроль нейрогенного воспаления на сегодняшний день является одним из самых перспективных и высокоэффективных способов лечения дерматологических заболеваний и пролонгации ремиссии;

• ингибиторы TRPV1- и TLR-сигналинга, позволяющие уменьшать сосудистую гиперреактивность, зуд, эритему и хроническое субклиническое воспаление и регулировать реакцию кожи на внешние раздражители. 

Отдельного внимания заслуживает направление, связанное с восстановлением микробиома кожи. Современные данные показывают, что дисбиоз способствует хронической активации врожденного иммунитета и поддержанию воспаления. Поэтому перспективными становятся средства с постбиотиками, лизатами бактерий и пребиотическими компонентами, способными восстанавливать микробное разнообразие и снижать TLR-опосредованное воспаление.

Вывод

Современные данные убедительно демонстрируют, что кожа представляет собой не просто механический барьер, а высокоорганизованный нейроиммуноэндокринный орган, способный активно реагировать на внешние физические факторы посредством сложных иммунных, нейрососудистых и воспалительных механизмов. В летний период УФ-излучение, инфракрасное тепло и повышенная температура окружающей среды становятся мощными триггерами активации врожденного иммунитета, оксидативного стресса и нейрогенного воспаления.

Понимание кожи как единой нейроиммунной системы принципиально меняет современные подходы к терапии. Сегодня становится очевидно, что одной лишь фотопротекции недостаточно для полноценного контроля воспалительных и пигментных заболеваний кожи в условиях повышенной инсоляции. Перспективные терапевтические стратегии должны быть направлены не только на защиту от ультрафиолета, но и на коррекцию оксидативного стресса, подавление нейрогенного воспаления, регуляцию врожденного иммунного ответа, восстановление эпидермального барьера и микробиома кожи.

Именно мультитаргетный патогенетический подход, воздействующий одновременно на иммунные, сосудистые, нейросенсорные и барьерные механизмы, в настоящее время рассматривается как наиболее перспективное направление профилактики и терапии хронических воспалительных и пигментных дерматозов в летний период.

Источники:

1. O’Sullivan R. L., Lipper G., Lerner E.A. The neuro-immuno-cutaneous-endocrine network: Relationship of mind and skin // Arch. Dermatol. — 1998. — Nov. — 134 (11): 1431–1435. DOI: 10.1001/archderm.134.11.1431.
2. Marek-Jozefovicz L., Nedoszytko B. et al. Molecular Mechanisms of Neurogenic Inflammation of the Skin // Int J Mol Sci. — 2023. — Mar. — 5. — 24 (5): 5001. DOI: 10.3390/ijms24055001.
3. Pasparakis M., Haase I., Nestle F. O. Mechanisms regulating skin immunity and inflammation // Nat Rev Immunol. — 2014. — May. — 14 (5): 289–301. DOI: 10.1038/nri3646.
4. Passeron T., Picardo M. Melasma, a photoaging disorder // Pigment Cell Melanoma Res. — 2018. — Jul. — 31 (4): 461–465. DOI: 10.1111/pcmr.12684.
5. Смирнова И. О. Нейроиммуноэндокринология кожи и молекулярные маркеры ее старения / И. О. Смирнова, И. М. Кветной, И. В. Князькин. Санкт-Петербург: ДЕАН. — 2005. — 288 с.
6. Снарская Е. С., Русина Т. С. Современные представления о патогенезе и лечении эритематозно-телеангиэктатического субтипа розацеа // Российский журнал кожных и венерических болезней. — 2021. — 24 (4): 367–374. DOI: 10.17816/dv87993. 
7. Кубанов А. А., Плахова К. И. и др. Патогенетическое обоснование комбинированной терапии розацеа // Вестник дерматологии и венерологии. — 2023. — 99 (5): 13–21. DOI: 10.25208/vdv.995.
8. Пашинян А. Г., Шаповал Е. С. и др. Принципы ухода за кожей пациентов с розацеа // Вестник дерматологии и венерологии. — 2012. — 88 (2): 84–86. DOI: 10.25208/vdv673.
9. Яковлева Е. А., Вербенко Д. А. и др. Новые подходы к лечению розацеа на основании изучения патогенетических факторов развития заболевания и клинических форм // Российский журнал кожных и венерических болезней. — 2023. — 26 (3): 251–262. DOI: 10.17816/dv217260.